lsin
IMPULS SIMAVESNALETOOSENЬ ИДЕЙНО-ТВОРЧЕСКИЙ АЛЬМАНАХ
Осенний выпускНекомерческий литературный альманах "Импульс" издаётся ежесезонно (по временам года) и желающие могут подписаться на год или преобрести отдельный номер по издательской себестоимости. Приглашаем всех поэтов и прозаиков. Рукописи и фотографии принимаются на СД и по электронной почте. Редакция осуществляет только стилистическую правку произведений. Эрудиция редакционной коллегии может не совпадать с читателями. Некоторые сюжеты, имена и названия вымышленные. За анонимно присланные тексты и фотографии редакция ответственности не несёт, тем не менее благодарит всех за содействующую помощь и косвенное знакомство с неизвестными авторами. Использование материалов в коммерческих целях допускается только с письменного разрешения редакции или на основе взаимообмена. Благодарим всех за присланный материал. Авторам предлагается возможность издать свои произведения любым объёмом и тиражом с профессиональным дизайном. По всем вопросам обращаться по E-mail: sergej@lsin.de
Herbst / ОСЕНЬ 3 / 2007
Объявления / Extras
__________________интернет-поэзия 2000-06
Александр Шмидт.................."Love parade"
Ольга Вайнингер..................."Муза Лорелея"
Сергей Дель..........................."Было и будет"
Александр Галуза.................."Плебейский кувшин"
Виктория Пугачевская.........."Стихопроза"
Сергей Модин.........................из сборника стихов "Небесище"
Сезей Зек................................."Звёздное молчание"
Елена Сухова.........................."Золотое сечение"
Валерий Билецкий.................."Великий Вождь вращает пальцем глобус"
__________________интернет-проза 2000-07
Cергей Модин.........................траги-сатира, повесть "Последняя Весна"
Андрей Кучаев........................из мемуаров "От великого до простого"
Эмма Родионова...............................рассказ "Жигало"
Сергей Сигей..........................этюд "Художники под микроскопом"
Владимир Батшев..................из сборника , "Поединок"
Владимир Головин..................пьеса "Борьба Матриц"
Эдмунд Матера.......................сказки-быль "Любка" и "Львы"
Igor Jarinov.........................драма "Птичья сага"
Александр Хургин..................."Иммигрантские рассказы"
ausdrucken
_____Ольга Вайнингер
В сумерках
Приникнуть к темноте. Здесь до удушья,
До мокрых, расплескавшхся теней
По стенам, по углам - здесь быть послушной,
Здесь - быть иной - не ярче, не умней.
Иной. Подкрасться, оглушить, исполнить.
Смысл, форма... Вот как будто горячей,
Всего лишь быть иной - забыть, не помнить,
Как быть ничьей, ненужной и ничьей.
Шептать слова, растрачивать дыханье.
Озноб ли? Страх пространства, глубины?
Здесь, в сумерках, и слух и обанянье
Разбужены нуждой, обнажены.
Здесь, в сумерках - в начале, в раздраженьи
Дремучих знаний, беспощадных сил
Нюанс печали - привкус разложенья
Присутствие свое установил.
Здесь все, как есть - чуть истины, чуть грима,
Всласть прошлого, желанье перемен,
Реальность, ускользающая мимо
И то, что остается нам взамен.
***
Заколдован круг
Положу предел.
Все случится вдруг,
Все как ты хотел.
Обведу чертой,
Частоколом слов,
А святой водой
Окроплю покров.
Заколдован путь
Или время вспять?
То ли мне свернуть,
То ли устоять?
А сойду с ума -
Все, как ты хотел.
За окном - зима,
Город побелел.
Поседел, как лунь...
Скоро Новый год.
Сколько белых лун
Срок переберет?
Дом - работа - дом,
Дом - друзья - кино...
Вера - на потом,
Счастье - на темно.
Возвращенья страх,
Очищенья стыд -
Умереть на днях
Или жить навзрыд?
Не предашь себя -
Заколдован круг.
За спиной сопят,
Может это друг?
Будет холод щек,
Жар и сухость рук.
Ну скажи, почем
Расколдуешь круг?
По длине цепи
Вся судьба - позор.
Чем бы мне запить
Горький разговор?
Вот бы утаить
От тебя испуг
Как мне дальше жить -
Заколдован круг?
Жемчужина
В створках раковины - душа. Не тревожь...
До поры, до времени - лишь начинка.
Отдала бы все тебе ни за грошь,
Если б жемчуг, если бы не песчинка.
Мне же ворожить-колдовать,
Подбирать к лицу... Не зардевшись,
Чтоб по праздникам было что надевать
И в беде утешиться, наглядевшись.
Скороспелым рядостям - краткий срок,
Торопить удачу во всем ли стоит?
Виноградной свежестью одаряет сок,
А пьянит, когда хорошо настоян.
Знаю: жизнь короче, чем жажда жить...
Поспешишь - не вывезет и кривая...
Драгоценный жемчуг - талант любить -
Так мучительно долго в нас созревает.
***
Брат, Случай, я роптать не смею,
И все же не таю испуг -
Вдруг в этой спешке не сумею
Принять, судьбу из первых рук.
Досужим домыслам не внемлю,
Терпенье - непосильный труд.
Мы рождены, чтоб славить Землю,
Чтоб навсегда остаться тут,
Но острым краешком осколка
Сознанье точит зов небес,
И страшно жизнь прожить без толку
И на себе поставить крест.
Брат, Случай, пусть к чертям собачьим
Летят все правила игры,
Дай мне предчувствие удачи,
Хотя бы это... До поры...
***
Осыпь листьев... Хоть не по макушку...
Осень неожиданна, как промах,
Осыпь звуков,
робкая кукушка...
Ты пророчь, пророчь - на смех воронам.
Тишина по лесу.
Не признали?
Мне по-свойски, многого не надо:
Рябь воды в темнеющем канале
Или горсть рябинового града.
***
Устаю от борьбы ненужной,
От болезней, что точат тело,
Устаю от расчетливой дружбы
И от ненависти оголтелой.
Устаю от обид, от срывов
И от слов, бесполезно резких,
От того, что встречаю лживых,
Что совсем не встречаю дерзких..
ausdrucken
Уважаемые читатели, друзья и коллеги. Мы надеемся, что вы не будете на нас в претензии за то, что наша редколлегия вполне уместно решилась именно на такую литературную форму общения, так как по нашему мнению, литература – это освобождающая прогрессия мысли и великое средство для нормального человеческого общения, а без неё многим людям невозможно объяснить сложные недоразумения, в которых мы все по любым причинам принимаем участие и познаём многосторонние общественные явления, отчасти импульсивно-критически воспринимаем окружающую среду и оставаёмся в меру самокритичными к себе.
Ещё недавно главными критериями считались – размер, стилизация, ритм и рифма, однако из-за этого многие поэты и писатели пришли к выводу, что не эта формальная характеристика является существенным критерием литературы, а именно художественно-литературный путь, иллюстрирующий общественно-политические явления, человеческие чувства и многогранную эрудицию, а значит современную жизнь. Возможно, что прозовое содержание покажется читателю чем-то схожим друг с другом, от чего станет понятно, что это лишь стилистический жанр журнала.
Литературная редакция «Impuls» возложила на себя такую задачу, так сказать довести литературные создания не только до потомства, но сделать доступными для сегодняшних читателей интересующихся честным делом и честной мыслью вообще, как натуральным стилем жизни, при котором действительно живут только те, кто пользуются справедливыми благами жизни открыто, а не те, кто урывками крадут у жизни случайно выбрасываемые на дорогу крошки или выдумывающие официально-фиктивную совесть за надлежащую цену; честным стилем жизни, без которого не может быть уверенности в завтрашнем дне, в будущем. Конечно же вы вовсю интересуетесь теми осложнениями постепенно врывающимися в жизненный обиход и которые литература всегда первая прозревает, формулирует и сравнивает с прошедшим, сострадает и бичует, признавая и призывая признавать их своими, и только тогда читаемое вами будет задерживаться в памяти как дельное, основательное и истинное, и не даст попасть в впросак, в ту характеристическую двойственность отношений, когда раздражительные впечатления воочию станут воспитываться и развиваться в каждом, не беря у литературы только что нравится и мимоходом бросая взятое недоделанным на распутии, а вместе с ней преодолевать все фаталистические и бессильные, социальные и политические препятствия, и ко всему – действительно непредвзято взирать на мир.
_______________________________________________________________________________
* Журнал "Impuls" - это некомерциальный источник со своим стилистическим содержанием, поэтому редакция заранее благодарит всех за присланные произведения и безвоздмездное пользование литературными трудами авторов. Желаем вам творческих успехов и всех благ земных!
* Производится подписка на журнал "Литературный Европеец", интересующую вас информацию вы найдёте по адресу: www.le-online.org
* Ежемесячный русско-немецкий информационный журнал "Партнер-Норд" приглашает Вас на свою страницу: www.partner-inform.de
* Вы имеете возможность перевести на многие языки и в любой форме интересующий вас текст по адресу: www.ahb-nord.de
* К сведению интересующихся! Если вы желаете войти в широкую Интернет-библиотеку, что расскроет вам неограниченную возможность общения с читателями и писателями, а так же опубликовать свои произведения в журналах и расширить свой литературный горизонт, обращайтесь по адресам:
www.Lib.ru (публикации авторов и глобальная библиотека) / www.zbbs-sh.de (für Emigranten in Schleswig-Holstein) / assembleart.com
ausdrucken
_____Сергей Дель
***
Не веришь - было.
Плыло по рощам,
Покосом стылым,
По нивам тощим,
По-над обрывом
Засохшей речки,
Где рань клубилась
Туманом млечным.
То было - горе.
Его - хоть море.
За ним - второе
Вползало, что ли,
Да, Золотое
Сеченье века.
А век был проклят.
Теряй надежду!
«Родился - надо
Откушать яда.
Вам яд - награда,
Любитель ада!
По полной вкусишь!
До сердцевины!
Окрасишь ручей
Своей кровиной!
Своей лохматой
Потёртой сутью
Заплатишь».
Дата.
И подпись:
СУДЬИ.
***
Был распад такой, только ядер свист,
падал атом моря на мокрый лист,
били склянки, скликая птиц.
Пльш бурун завитый и вкривь, и вкось,
утекал час битый, рождая злость,
словно ночь закосивший гость.
И по воле волн, по хотенью рук
плыл наш чёрный чёлн, разрезая круг,
и кильватер фатою был.
Ветер с наших лиц пот и воду пил.
И текло с ветрил, как с гусей, что Рим
извлекли из воды сухим!
И в теченьи лет тот сеченья след
был врачебно необходим.
А молекул пыль проросла в стопы,
ярый атом латал каблук.
И нейтронов рой не разлить водой.
От руля не отнять нам рук.
А вдали - земля. Это Новый Рим.
Сладкий ритм разбавляет дым.
Во всю ширь листа разлита черта.
Мы с борта на неё глядим,
Мы рулим на грех, на свою беду,
на линованный перекур.
Мы ведём разрез поперёк небес,
с корабля - да на вальса тур!
Мы придём на бал со своим рулем,
свой устав на врата прибьём.
Не щадя щита, подведём счета
и итог на замок запрём.
Мой выход
Я маслиновой кожей
шелестел средь аккордов,
золочёною брошью
был я к горлу приколот,
я отыгрывал тыщи
мимолётных порханий
у ошибок безличных
в киче их одеяний,
я завлёкся на время
светом магов туманных,
клином рук шёл сквозь племя
из царей самозванных.
На моих ли скрижалях
белый сумрак начертан!
Я качаюсь на чакрах
в рое чаек пещерных.
Я паркую событья
и пакую карманы.
Кармой, в горло забитой,
я хриплю до нирваны.
Дастся ль мне в этом веке,
на текущем отрезке
разлепить свои веки
в ветром брызжущем блеске?
***
Кипы куполов
за окном купе.
Я приеду вновь
погудеть в судьбе.
Я приеду жить
среди тонких ив.
Я приду гостить
к серебру их грив.
В золочёный храм
я вхожу к божкам.
Выхожу на шум,
да гляжу на гам.
Я плюю в лицо
всем менялам слов.
Я тащу остов
свой среди столов.
Где пропитана
пища кривдами,
где разит вином
даже ива мне.
И у берега,
к лесу передом,
стану мерить гам,
шум размеривать.
Я стою на том,
чтобы в шуме строк
к вам дойти пешком
погостить чуток.
Бессонница
Если будет полонить,
топить бессонница,
если будет тошно жить,
да с жиру совестно,
если вколется во прах
твой воля властная
- не копируй чей-то взмах,
да не отвадь слова!
Заточи карандаши,
зажги светильники.
Строки ночку перешли,
ты - захвати их крик!
Хвост поймав, им завладей,
да без насилия.
Оперение надев,
ходи, носи его.
Ты вздирай свою главу
во перья вдетую,
подноси её к костру,
огнём не спетому!
Не снимай того венца
неопалимого,
раз дана тебе звезда -
тогда дари её!
Да шалить не забывай,
да не зашкаливай.
Закипев, не через край,
а в кровь оскал вливай.
Воротит тебя домой,
воротит с басенки.
Ешь, пляши, ходи козой,
живи напраслиной.
Отточи, как карандаш,
души мерцание,
Напоследок станешь наш,
да и вмерзай в века.
И во здравие житья -
ты - яви явишь нам.
Будет песенка твоя
нам, сирым, яблочком.
***
И - по солоно
-золотой степи
перезвон идёт.
Мерин, стой, не спи.
Ухо, чу! не вянь.
Глаз - смотри во соль.
Тянет шарабан
в стан вложить свой стон,
оси - в пух да в прах
на семи ветрах,
где кыргиз-кайсак
приближает крах.
Друг, да враг, да степь,
широко, да вдаль...
Ободам лететь
расплавляя сталь.
***
Витева, дух чего вы?
А испанские вдовы
не в платках
и не в шалях -
в синих джинсах
печальных.
Их, нерослых брюнеток,
терпок вкус.
***
Скопом копятся знаки
в кочененьи воды,
Зацепившись за камни
пресноводной гряды.
Знаки ваших пристрастий
слезы лить юру
И в жару, и в ненастье,
и на страшном ветру.
Даришь водам по капле,
распаявшись по швам.
В даль уносятся знаки
и горчит океан.
***
из-за острова
видно за море
у многоликого Господа
горы знамений
громов с пламенем
а у острова
прямо из воды
там курносые
листья резеды
там и броды есть
там и заросли
из рогоз-травы
видно за море
там за островом
громы замерли
ausdrucken
_____Igor Jarinov
____________________________________Птичья сага
Красный автобус подъехал к остановке, из открытых дверей вышли несколько пассажиров и разбрелись по своим направлениям, а Валентин Журавлер крепко держа футляр со скрипкой в руке, лёгкой походкой подошёл к светофору на перекрёсток, нетерпеливо дожидаясь когда загорится зелёный свет; на другом берегу перекрёстка стояла престарелая, но подмоложенная дама в шикарном плаще и держала она на коротких поводках пять откормленных мопсов. Загорелся зелёный и Валентин с такой же походкой перемахнул дорогу, завернул во двор углового дома и сбавив ход поднялся на второй этаж.
Дверь перед ним тут же отворилась, как будто ожидая его прихода, и перед ним стояла Зигрит с заплаканным лицом держа в руке не шевелящегося попугая и всхлипывая, произнесла: «По-смот-ри, Ва-ля, наш Ку-ки помер, прям у меня в руках?!» И Зигрит отдала волнисто-голубого попугая Валентину; с жалостливым лицом он осторожно взял птичку в руку, посмотрел на него и зайдя во внутрь квартиры стал успокаивать жену.
Через пол часа Валентин положил тельце попугайчика на нотный лист, завернул его, спустился в подвал за лопатой, и, выйдя во двор, он зашёл за гараж хозяина магазина «Постельное и нижнее бельё» принадлежащего господину Паулю Барсукону, затем выбрал место под одним из кустов сирени и закопал попугайчика, забросал сухими листьями и отнеся лопату в подвал, поднялся в квартиру.
Не известно откуда мог узнать г-н. Барсукон (он всегда узнавал первым, имея склонность гоношиться и показывать командирский гонор, хотя был только обыкновенным съемщиком помещения), но к вечеру он прилепил аккуратную записку на входной двери в подъезд с убогим текстом: «Многоуважаемые господа жильцы, предупреждаю вас в последний раз, прекратите рыть червей под нашим гаражом, в противном случае будете иметь дело с полицией. С уважением П.Б».
Нужно добавить, что Пауль Барсукон и его жена Кетцхен относились к семье птицеводов с уравновешенным высокомерием продавцов постельно-нижнего белья, а ко всему у них была взрослая дочь Агнес, которая служила полицейской и приходила она частенько в униформе к отцу в магазин да оставляла на время дежурства запуганно-тихого пятилетнего сынишку Хому, и наверняка, г-н. Барсукон не хотел, чтобы его внук узрел тайну загаражных раскопок, а уж тем более не заинтересовался страстно экскриментными мумиями, ещё чего доброго станет патологоанатомом или археологом, потом его за уши не оттянешь от морга или колдовских подземелий,– «нет уж, Агнес, лучше пусть внучёк будет психологом-криминалистом, в чистоте и уважении, в этой профессии голова нужна такая, в которой бы все заученные фантасмагории давали и пищу, и совокупность обстоятельств для поимки преступников, пока угадаешь и время пролетело, как в лучших английских фильмах, мы вон с матерью смотрим их и с наслаждением засыпаем»,– с лихостью и рассудительно выговаривал хозяин постельно-нижнего белья.
Короче говоря, предупредительная записка говорила всегда о многом жильцам дома, тем более всем была известна репутация потомственного лавочника нижнего белья г. Барсукона и особенно по последним фактам о том, что он выбился в организаторы уличных праздников, а бывший адвокат и организатор г-н. Юрген Бурокрыс, который был ещё и хозяином двора «Газ и напитки», за потерянный пост всячески способствовал, чтобы у того возникали любые мелкие препятствия, поэтому г. Бурокрыс постоянно давал объявление в местную газетёнку «Близорукая радость» о том, что к нему могут обращаться за юридической консультацией все районные граждане по вопросах «Обывательские склоки». Об этом знал Валентин и был спокоен за предупредительную записку оставленную П. Барсуконом.
Весь вечер Зигрит смотрела телевизор и слезливо вспоминала, какой попугайчик «Куки» был забавный и милый, а Валентин сожалеющи поддакивал и предложил назавтра купить такого же, чтобы другие не пригорюнились, так как у них были ещё две птицы (серо-жёлтый с оранжевыми ланитами попугай «Корелл» и лимонный кенар «Кешка») и Зигрит согласилась на предложение Валентина. Она стала дальше смотреть по телевизору напряжённую мелодраму «Любовь – это не игра!?»; Валентин проиграл нем-ного пассажей на скрипке у себя в комнатушке, пожелал спокойной ночи любимой и пошёл спать, а Зигрит на посошок спросила его: «Послушай дорогой, а может Куки помер от тоски без самки?» Валентин ничего не ответил, и только приподняв пару раз плечи, ушёл в спальную комнату, что-то тихо насвистывая.
Пол ночи Зигрит не могла заснуть и уснула только после таблетки снотворного. На утро её разбудил Валентин, принеся прямо в кровать чашечку кофе; она выпила, потянулась и через пару минут выскочила из постели, заправила её на скоротень и побежала за свежими булочками к завтраку. Валентин выставил из холодильника на кухонный стол привычное съестное к завтраку и взяв скрипку немного поиграл для разминки, дожидаясь свою солодушку. Она прибежала и стала обзванивать всех подруг и коротко рассказывать о происшествии, да о том, что они едут покупать замену умершему попугайчику; подруги искренно посочувствовали ей, подтвердили правильность решения и передали уважительный привет Валюше, от чего Зигрит сдержанно заревновала его, но она располагала намного больше свободным временем, от того ей было спокойно на душе; из своего личного и незначительного опыта она помнила, что когда она демонстрируя свою наивную недоступность, дразнила мужчин всяческими претензиями, после чего ей казалось, что те просто обязаны были либо драться за неё, либо бросить всё и отдаться в страстный фонтанчик чувств, предполагая, что течение может их вынести в бухту горечно-солёных надежд. Она не стала по телефону упрашить кого-нибудь из подруг отвезти их в зоомагазин; машины у них не было, но Зигрит обожала кататься на дорогих автомобилях сидя впереди, хотя и могла, стиснув мышиные зубки претерпевать постоянное передвижение на автобусе.
Так они после завтрака отправились на автобусе в зоомагазин за новым попугаем. Реестр птиц, пригодных для содержания в квартирах был нескончаемый и Зигрит с Валентином не отходили от битком набитых клеток, проницательно высматривали похожего самца, да с жалостью обсуждали птицеводство в таких условиях, которое напоминало условия многих эмигрантов и местных батраков. Наконец-то они заметили почти что идентичного волнисто-голубого попугая, сидящего среди стрекочущей толпы в клетке и радостно позвали подслеповатую продавщицу в очках с милым лицом; она надела матерчатую перчатку, открыла клетку и стала ловить счастливого претендента, а в клетке разразилась страшная суматоха, давка и стрекотня, казалось, что птицы инстинктивно чего-то ужасно боятся или просто не знают, зачем их хотят разделить от собратьев и тесно-весёлых условий, но вот через пять минут, наконец-то, продавщица его выловила и показала, с душераздирающими писками трепыхающегося питомца, новым хозяевам; Зигрит и Валентин обрадовано посмотрели на новичка и обоюдно согласились. Продавец упаковала попугая в пёструю коробочку с дырками и отдав его хозяевам пошла к другим посетителям, а Зигрит и Валентин набрали в мешочки базового корма для своих питомцев, поинтересовались о птичьих напастях и неожиданных болезнях у сухопарого специалиста в очках стоящего за стойкой; тот надавал им кучу советов о сладкой диете с чреватым ожирением и болезнью печени, о изменении рациона и минеральных добавках, поинтересовался о домашних условиях, неназойливо пропел им о японских «Амадинах» и успокоил птицеводов тем, что совсем необязательно и можно вполне обойтись без выводков, так как имеющиеся три самца будут, ну-у, такими певчими, если им уделять больше время, аж всем птицеводам на зависть. Валентин сразу же заметил, что, любой продавец, наверняка, своим видом раскрывает одну из важных подсознательных сторон своего существования, он даже мельком сравнил это с собой.
Зигрит расплатилась в кассе, получили паспорт на ихнего питомца и с робкой радостью они поехали на автобусе домой, периодически заглядывая в сумку, где в тесном коробчёнке сидел испуганно-притихший их новых «Куки» и таращился в щелки на своих новых хозяев, а они переживали от сквозняка залетающего из открытых форточек в автобус и надменно посматривали на расхлябанно-шумных школьников кидающихся хлебом да не уступающих места для стариков, но старожилы не особо возмущались, оставаясь стоять с недовольными лицами и морщась крепко держались за поручни, да заглядываясь на сидящего строителя в грязном комбинезоне с развёрнутой газетой сверхпозитивного содержанием «Новости со стороны». Валентин тоже краем глаза уловил передовицу, стал всматриваться, и поскольку до их остановки «Песчаный бережок» было ещё шесть остановок, он потихоньку кратко зачитывал Зигрит о преходящих событиях и фазисах в мире, о потребностях и перспективах в их городе Гутэконторске, а сам то и дело незаметно косился то на мешковатых пацанов, то на смазливо-расфуфыренных школьниц, постоянно облизывающих, обнимающих и целующих свои хэнди-телефоны, за пересылку писем и так от нечего делать, с короткими мыслями и коротенькими словами, как в прессе; Денди-Хенди – это великое изобретение от одиночества, напущенной пустоты, развития мозговых функций и для привыкания к бюрошной службе, а к тому же молодняк не любит да и не умеет общаться, от того многих можно увидеть с заткнутыми ушами, сосредоточенно слушающих монотонную музыку на компактном плеере, в общем, атмосфера в автобусе была современной.
Из слов, произносимых полушепотом Валентином, можно было расслышать такие определяющие цитаты редакционных писем: «Мы не пойдём по следам не наших собратов и не унизимся до широковещательных обещаний, как они, а скажем точно, кто хочет знать истину – пусть верит и читает наши указы, реформы, проекты и концепты, а кто не станет, тот не получит даже подачки из просроченных продуктов и талоны на воздух, тем не менее в нашей замечательной стране есть много позитивных сторон, которые и так всем давно известны, так что оставайтесь опрятными на вид и трепещите внутренне от безвыходности, не бейтесь об стенку, с неба счастье не упадёт!» – послушай дорогая, я что-то не пойму - это приказ или первая угроза.
Зигрит пожала плечами и только махнула головой в сторону газеты, и Валентин продолжил читать смысловые фразы из писем: «Нашей новой шарашкиной конторе почти всё-всё дозволяется и некоторые вредные факты мы одобряем, а действительно полезные будем осуждать или жестко искоренять, так обязан думать каждый патриот, иначе он будет назван «изменником» европейского равновесия, которое благодаря усилиям искусной нашей политики, как всегда, осуществилось, а вот каким таким усилиям не скажем, догадывайтесь сами.
Что же касается раута заправских мыслителей, то они узрели правильные сияния на небесах и перенесли их в общественную среду Гутэконторска, мы не пощадим и наших врагов, а за деньжата не переживайте, так как они в надёжных ручищах, драли и будем драть по-человечески, и наша Саламандра предоставит людям жизнь не в мягкой обивке, а настоящую, так сказать - живую, где будет многим больно и светло!» – одно и то же! послушай дорогая, это просто какая-то наглая белиберда, по всюду конторские любострастия, военный бред, публичная парнуха, душевные путаницы и беззастенчивое негодяйство, но всё в предельные и золотые рамки обрамлено, хорошо, что хоть в музыке и театре кое-что стали переоблачать, но и там явно видна ещё плоская основа и рассеянное содержание. – А что ты ожидаешь, это веяния времени, Аполлон ещё не пришёл, он только в пути, а вот когда он придёт – время покажет. Не будь же таким наивным, не верь ты этим всем мутным источникам, они ж на читательской темноте капиталу уже себе заработали уйма, куры не клют, когда надо враньё за истину катит, и наоборот, разве ты ещё не понял. Я вот помню ещё мой папенька читал нам за обедом цитаты толи из Токкевиля, то ли из Маркса, – «иногда воровство спасает собственность, клятвопреступление спасает религию, незаконнорожденность спасает семью, а беспорядок спасает порядок», – по-моему в этом что-то есть? – ответила чуть надменным тоном Зигрит и Валентин замолк до их остановки, временами незаметно искоса посматривал чуть с досадой на неё, вероятно думая о том, что и Маркс, как все другие, настругав от скуки кучу детей, очень нуждался в деньгах, поэтому брякнул с шутейной серьёзностью эдакий тезис, а к тому же ведь не всё в государстве на воровстве держится, мне и Дмитрий говорил об этом, ну, то есть, одни поддерживают других, своего рода – взаимообмен характерологических особенностей...
Они приехали домой и выпустили попугая из коробчёнка в клетку к двум другим выкормышам; Корелла и Кенар сразу от страха вылетели из свободной клетки и усевшись на гардиновую штангу любопытно наблюдали за новичком, да странно поглядывали на птицеводов. А волнистый попугайчик «Куки» сначала суетился по клетке, но узрев, что в ней имеется много свободных отверстий, которые сделал добродушный хозяин, стал то вылетать, то залетать в клетку, исследовать её, опознал новые корытца с кормом и водой, опочивал, просвистел несколько тонов и неуверенно выйдя из клетки по предупредительному свистку Корелла, он слабо запорхал и описав круг по комнате, приземлился на гардинной штанге, где его поджидали двое других красавчиков; так они сидели все трое как на насесте и что-то меж собой потихоньку щебетали, видно знакомились, а затем мелодично запел кенар «Кешка», раскумарившись конопляным зернышком, да так звучно и интенсивно, что казалось будто включили на полную мощность стереосистему, а птицеводы радостно морщились и успокоившись пошли что-нибудь перекусить на ужин.
Было уже восемь часов вечера, и Зигрит задернув гардины, любезно согнав птичек с прикреплённой ветки вмонтированной Валентином в середину клетки; выкормыши нерасторопно и чего-то пугаясь забежали в свой золотистый дворец, а хозяйка поставила клетку на пол, и, накрыв её длинным полотенцем с оставленной отдушиной на верху, да поговорив с ними о новичке, выключила свет в комнате и пошла смотреть передачу «Восхвалённые плебеи», а уже затем стала смотреть какой-то полуреалистичный фильм об инопланетянах и переключала программу на пресную мелодраму. Валентин отыграл чудесные последние пассажи на скрипке, исправил что-то в своих нотах, выкурил сигарету на балконе и присоединившись к просмотру кинофильма, улёгся рядом с Зигрит на разложенном диване. В промежутках рекламной паузу они обсуждали вчерашние дни и чуть не поругались от рекламных заставок, в которых постоянно фигурировали молодые, обеспеченные и жизнерадостные семьи с детьми, кажущимися просветлёнными какой-нибудь сверхгалактической лигой, но реальность-то была совсем другой.
Так прошла неделя, за ней другая, каждый день походил на прошедший с маленькими изменениями, мелкими радостями
tognana
online
iridium motorola
xxx
de luxe 5040.11
restart
dhl
lida
russia music awards
neff
telecomfm gsmphone
soflens comfort
shell omala